Леонид Слуцкий: Сильно запала в душу одна фраза от Вагнера, которую я потом очень часто использовал в своей тренерской карьере

Вагнер Лав — важная фигура в истории ПФК ЦСКА, и Леонид Слуцкий знает об этом лучше многих. В эксклюзивном интервью тренер назвал бразильца одним из самых ярких игроков в своей карьере, вспомнил забавную историю, связанную с нежеланием Вагнера ночевать на базе (и как оба нашли выход из этой ситуации), а также заявил о большой гордости, что именно армейцы занялись организацией прощального матча такого легендарного игрока. 

Леонид Викторович, какой была ваша реакция, когда вы узнали о проведении прощального матча? 

— Очень круто, что именно ЦСКА организовывает матч, потому что все-таки основной клуб, который ассоциируется с Вагнером, — это ЦСКА, и не все клубы и не всем легендам делают прощальные матчи. Испытываю большую гордость, что Вагнер был частью этой команды и что клуб занимается организацией такого матча.

Каким вы запомнили Вагнера в момент знакомства?

— Яркий, эмоциональный, непосредственный, открытый, честный и глубоко любящий футбол. То есть таким, каким он запомнился и всем болельщикам.

В интернете полно историй, связанных со сложным характером Вагнера, который есть у многих бразильских игроков, а также с его нежеланием каждый раз возвращаться в Россию. Был ли у вас особый прием, как бороться с такими ситуациями?

— Мне, к счастью, не довелось участвовать в этих историях. Я их, естественно, знаю и слышал. При мне он дважды возвращался в ЦСКА, но каждый раз он приезжал к началу тренировочных сборов, так что я не сталкивался с моментами, когда он что-то пропускал. 

Есть у вас какая-то личная, особенная история, связанная с Вагнером, которую вы в первую очередь вспоминаете, если вас спрашивают о нем?

— Вагнер очень не любил оставаться на базе, поэтому мы с ним играли в игру: я все время отпускал его домой после теории, а он должен был приезжать утром на завтрак, делая вид, что он ночевал на базе, приходя к завтраку. При этом все знали эту историю и понимали, что он не ночевал на базе, однако активно играли в этот миф. Это было очень забавно! Все всё понимали, но принимали. 

Мне кажется, это как раз и есть тот самый прием, как бороться с таким характером, потому что Вагнер был особенным.

— Да, ты понимаешь, что для особенных игроков могут быть и особенные условия. Это абсолютно нормально и правильно.

А был ли момент, когда Вагнер вас по-настоящему удивил? Может быть, отношением к делу?

— Да, моментов было много. Могу вам рассказать, что один раз он привел мне ассоциацию, которую я очень часто потом использовал в своей тренерской карьере. Он очень не любил, когда его меняли, даже если это была замена на условной 85-й минуте. И однажды, когда я его спросил, с чем связана такая реакция, он мне сказал: «Для меня футбол — это как посещение Диснейленда». То есть, это какая-то эмоция, которая остается с  ним на всю жизнь. «И если вдруг вы меня меняете, — говорил Вага, — я не прокатился на аттракционах, и я недополучил той детской эмоции, которой вы меня лишили в связи с этой заменой». И далеко не каждый игрок так реагирует на саму игру, на нахождение на футбольном поле, а мне вот это сравнение с Диснейлендом и недополученными детскими эмоциями очень запало в душу, и оно было очень органично именно Вагнеру.

Сейчас мы знаем Вагнера как человека, который даже в 41 год находится в потрясающей форме. Мы убедились в этом и год назад, когда на гала-матч заказывали ему форму размера S. Когда вы работали с ним, думали ли, что он изменится вот в такую сторону? 

— Нет. Вагнер всегда был с такой ярко выраженной ягодичной мышцей, которой он даже хвастался, что она ему помогала укрывать мяч от соперников на большом расстоянии. Он действительно считал это его огромным плюсом. Да, Вагнер никогда не был постоянным посетителем тренажерного зала, фанатом правильного питания или правильного образа жизни, поэтому его такая трансформация и долгая карьера для меня стали очень приятным сюрпризом.

Какое голевое действие, выполненное Вагнером, вы запомнили больше всего?

— Мне запомнились несколько мячей, которые он забил просто потрясающими дальними ударами. Здесь мне на ум приходят два мяча. Один в Томске, где у нас вообще ничего не получалось. Такая тяжелая была игра, такое тяжелое было поле, а он там как дал метров с тридцати. И похожая была история с «Локомотивом», где он тоже забил дальним ударом, причем левой ногой. Вагнера знали как бомбардира, как человека, который играет на острие, на последней линии. А это было время, когда он вдруг начал забивать дальними ударами. Это были красивейшие мячи, причем не только правой, но и левой ногой. 

Леонид Викторович, среди всех игроков, которых вы тренировали, какое место в этом списке занимает Вагнер Лав?

— Не хотел бы никого обидеть. Знаете, как сегодня спрашивают в современных рилсах: «Входит ли этот футболист в топ-10?» — да. «Входит ли он в топ-5?» — да. «Входит ли он в топ-3?» — да. Конечно, Вагнер — один из самых ярких игроков, с которым я работал и в ЦСКА, и вообще за всю свою карьеру.