Интервью Матвея Лукина – о футболе, саморазвитии и близких людях

– Матвей Лукин летом 2025-го и Матвей Лукин зимой 2026-го – разные люди?

– Да, я стал намного увереннее в себе. 

С Фабио Челестини у меня вообще ассоциируется слово «вера». Он постоянно говорит: «Верьте». Фабио приехал за десять дней до Суперкубка, когда у нас ушло несколько опытных игроков, «Краснодар» был на ходу. Не могу сказать, что внутри ЦСКА все верили, что можем выиграть Суперкубок. А Фабио с первого же дня повторял: «Мы их обыграем». Получается, не обманул. 

Такого доверия и поддержки я еще не чувствовал: Фабио говорит, что мне пора становиться лидером ЦСКА. Но глобальные ощущения я бы все-таки сравнивал не с тем, что было полгода назад, а с тем, что было полтора года назад.

– Потому что при Марко Николиче ты стал играть больше, чем при Владимире Федотове?

– Из-за этого тоже, но не только. Я достаточно открытый человек, люблю быть ярким, в том числе в одежде. При Федотове это не слишком поощрялось. Мне говорили, что не совсем понимают даже легкого общения с опытными игроками в раздевалке, с тем же Игорем Акинфеевым.

– Это говорил Федотов?

– Его окружение. Говорили, что нужно быть сдержаннее – и, вероятно, тогда получу минуты.

– Ты прислушивался?

– Скорее да, хотя такая манера поведения мне несвойственна. Мне нравится, например, Ван Дейк – а он сейчас все больше уходит к стилю «Олд мани». Возможно, я немножко по-другому вел бы соцсети, если бы не был профессиональным футболистом. Но я понимаю, что кому-то не хочется видеть посты, например, с отдыха известного человека. Поэтому лишний раз лучше что-то не выкладывать. 

А при Федотове я мало играл, даже когда стал менее ярким и в словах, и во внешнем виде. 

– Как понимаю, это был самый тяжелый период в основе ЦСКА для тебя. 

– Да. В то время иногда двумя из трех центральных защитников были опорники, а я оставался на скамейке. На следующий день приходил на тренировку, должен был смотреть всем в глаза, работать, зная, что в следующей игре не выйду. Это было тяжело, при этом не хотел переносить свое состояние на окружающих: почти все свободное время проводил дома, не гулял с друзьями, меньше общался с семьей. 

Тогда не хотелось ничего. Скажу больше: казалось, что что-то не так не только с футболом, будто рушилась вся жизнь. Ты молодой парень, попадаешь в основу, вроде все складывается хорошо, а потом вообще не играешь. 

– Думал ли об уходе из клуба? 

– Были разные мысли, но мой внутренний голос мотивировал доказывать, что я достоин попадать в состав. Хотелось сделать все возможное и невозможное, чтобы достичь этой цели, а потом насладиться тем, что все получилось. Очень рад, что принял такое решение и все получилось. 

– Ты упомянул соцсети. Часто отказываешься от публикации того, что хочется показать?

– Сейчас меньше, год-два назад точно не выложил бы фото из того же отпуска. 

Я читаю комментарии, что-то попадает из новостей, поэтому если кто-то критикует, то испытываю не очень приятные ощущения. Но в последнее время прихожу к тому, что важно только мнение ближайшего окружения: тренеров ЦСКА, семьи, девушки, агента. Если я выложу что-то не то, эти люди точно поставят меня на место. Пока такого не было.

– После прошлого сезона из ЦСКА ушел Николич. Как ты отнесся к этому?

– Меня удивило решение Марко, потому что даже внутри о его уходе никто не говорил, не было ни одной предпосылки. Но не могу сказать ни одного плохого слова про Марко. Возможно, я чего-то не знаю, может быть, из-за семьи ему пришлось уехать в Европу. 

Николич – тренер, который много в меня вложил, мы до сих пор на связи. Недавно созванивались – он сказал, что очень рад, что я прогрессирую. 

– Что он вложил в тебя?

– Мы очень много говорили о тактике, было много теорий и дополнительной работы на поле. Кроме того, ментально Марко меня раскрепостил за счет доверия: в прошлом сезоне я отыграл около двадцати матчей во всех турнирах – неплохой результат для молодого центрального защитника. 

– Главное отличие Челестини от Николича?

– Эмоциональность. Марко мог скрыть, доволен он или нет, а если недоволен Фабио, ты об этом узнаешь через несколько секунд. Плюс Челестини очень детально подходит к стандартам, особенно сейчас, когда в его штабе появился Паоло, специалист по ним. По-моему, пока получается неплохо: мы стали вариативнее, у нас есть пять-семь заготовок, о которых знают все, а не только игроки стартового состава. 

– Когда Челестини пихал больше всего? 

– Мы играли дома, не вспомню против кого. Первый тайм сложился неудачно, то ли 0:0, то ли 0:1. Было очень стыдно. После перерыва вышли на второй тайм и переломили ход игры. Тогда почувствовал абсолютную разницу и в классе, и в уровне, и в желании, и в эмоциях – настолько слова Фабио в перерыве повлияли на нас. 

Еще запомнил одну из теорий. Мы приехали после сборных, провели одну тренировку перед матчем с «Локомотивом» и неудачно сыграли (0:3). После на индивидуальной теории Фабио и его помощник Манель сказали, что ждут от меня большего, хотят видеть мои лидерские качества. Так они дали понять, что на поле я могу и должен быть не тем, кто ничего не портит, а тем, кто влияет на игру, подсказывает товарищам, кто уверен в себе и своих действиях. Все задатки для этого у меня есть.

– Этот сезон ЦСКА начинал с парой центральных защитников Дивеев – Виллиан Роша. Чему ты научился у них? 

– Когда я оказался в основе, Игорь Дивеев взял надо мной шефство. По-моему, чуть ли не на первой неделе пригласил на ужин. Говорил, чтобы я ничего не боялся, что он видит во мне защитника сборной. Когда Игорь уходил в «Зенит», я его очень благодарил, потому что его слова стали большим толчком для меня. Ну и в чем-то он угадал, ха-ха. 

Роша на первый взгляд не очень быстрый футболист, у него немного иксообразные ноги, но было достаточно пары тренировок, чтобы понять, что он за игрок. Настоящий лидер, знал, когда нужно остаться на месте, когда – бежать, когда – жестко подкатиться. С ним после тренировок отрабатывали стандарты, потому что даже когда он не забивал, очень хорошо выбирал позицию и находил траекторию полета мяча. После этой работы я стал чаще добираться до мяча при подачах, есть моменты почти в каждом матче. 

– Какой секрет при стандартах он тебе выдал? 

– Конечно, изначально должны быть качества от природы. Я в молодежке в одном сезоне забил около восьми голов – значит, у меня они есть. Но во взрослом футболе все по-другому: все знают, кого и как нужно держать, есть блоки. В первое время мне казалось, что пробить по воротам невозможно. Роша рассказывал, в какой момент нужно стартовать, как партнеры должны подстраиваться под тебя. Раньше я был у ворот еще до подачи, теперь действую иначе. 

Я выделил бы еще и Кирилла Набабкина. Он говорил, что карьера пройдет быстро, поэтому нужно цепляться за любой шанс и ценить каждую минуту в ЦСКА. После разговоров с Набабкиным я переосмыслил отношение к конкуренции. 

– Каким оно было раньше?

– Детско-юношеским. Я думал, что если в ЦСКА приезжает латиноамериканец, за которого заплатили серьезные деньги, при любом раскладе будет играть он, а не ты. На самом деле все может быть, у каждого бывают разные этапы карьеры. Теперь я понимаю, что как бы ни было – очень хорошо или очень плохо, – буду грызться за место в составе. 

– Когда ты узнал, что Роша уходит?

– По-моему, разговоры возникли еще при подготовке к сезону, но я не придавал им особого значения. Даже когда Виллиан забрал бутсы с базы, не воспринял это всерьез. В тот момент ко мне кто-то подошел: «Вот, теперь настает твой шанс». Я это пропустил мимо, потому что примерно такие же разговоры ходили еще два-три года назад. 

Было очевидно, что клуб подпишет кого-то на место Роши. Я не думал, что мы останемся втроем с Дивеевым и Абдулкадыровым.

– Почти сразу после прихода Жоао Виктора ты снова присел на скамейку.

– Было тяжело. Вроде все наладилось: мы неплохо начали играть с Дивеевым, вызвали в сборную. Я вышел на новый уровень с точки зрения уверенности – конечно, ее немного пошатнули приход нового защитника и его игра в старте. Но почему-то – не знаю почему – я был уверен, что закончу первую часть сезона в старте.

– Чутье?

– Наверное. Плюс понимание, что в данный момент карьеры все делаю правильно: в играх, в тренировках, в быту. Несмотря на то, что после прихода Жоао Виктора было непросто, его подписание дало и положительный эффект: во мне появилось еще больше рвения, я понимал, что нужно еще больше заниматься дополнительно. 

– Был ли момент, когда ты подумал: «Все, я твердый игрок старта»?

– Нет, но пять-шесть матчей в старте подряд оставляют огромное удовлетворение. Ты даже не представляешь, какие эмоции я испытывал, когда осенью подходили болельщики на улице: «Ты молодец, мы были за тебя, ходим на стадион ради тебя». Конечно, с последним пунктом они наверняка лукавили, я адекватно воспринимаю себя, но все равно было очень приятно. Это отличная награда за все периоды, когда можно было психологически сломаться. 

– Против кого было тяжелее в этом сезоне?

– Против Артема Дзюбы, в единоборствах и верховой борьбе он номер один. Есть нападающие, которые выше его, но они не так чувствуют мяч, не такие подвижные. Дзюба блестяще пользуется своими качествами. 

– Считается, что против Дзюбы нельзя играть плотно, чтобы он тебя не развернул.

– Сто процентов, прилипать нельзя. Если он чувствует защитника за спиной, это все, без шансов. Много советов мне давал Алексей Березуцкий. 

– Кордоба слабее Дзюбы?

– В открываниях, в игре внизу Кордоба сейчас сильнее. На мой взгляд, Кордоба – это пятьдесят процентов «Краснодара». Но вверху Дзюба лучше. 

– Ты рассказывал, что после прихода в ЦСКА Тамерлана Мусаева игроки начали больше следить за собой.

– Когда Тамик пришел, я играл не очень много и думал, что что-то надо менять. Тогда занимался индивидуально с тренером, но все равно казалось, что не делаю максимум. Не было такого, что пришел домой и сказал: «Все, я сделал все что мог». 

С Мусаевым мы могли два-три часа говорить на одну тему, он многое для меня открыл. После общения с ним, например, у меня сильно поменялся процент жира. Раньше я не так сильно вникал в это. Тамик рассказал про правильное питание, про сон. Никогда не забуду, как мы ходили в зал в 6:50 утра, открывая его. Сотрудник зала спрашивал: «Ребят, проблемы со сном?» А мы занимались, после чего ехали на тренировку на базу. После тренировки в ЦСКА возвращались в зал – на нас смотрели как на дурачков. Очень прикольное время.

– Сейчас режим не такой?

– Пришлось немного поменять, потому что стало больше игровой практики. Если играешь каждые три дня по девяносто минут, в таком режиме жить невозможно.

– Во сколько нужно лечь, чтобы в 6:50 быть в зале?

– Пробовал разные варианты. Бывало и в восемь вечера, но это невозможно. Пробовал в десять, пробовал позже – чтобы спать поменьше. Наверное, оптимальный вариант – часов в одиннадцать, но на самом деле не высыпался при всех. 

– По чьей программе занимались?

– У меня был тренер, который расписывал нам с Тамиком программу. Этот тренер работает с несколькими игроками РПЛ, я посоветовался – и тоже начал. Мы с ним занимаемся до сих пор. Плюс в ЦСКА был человек, помогающий с дополнительными физическими нагрузками. То есть мы не приезжали в зал, чтобы подтянуться пять раз и пять раз поделать гантели. Все было продумано. 

– В клубе знают о личном тренере?

– Конечно, все согласовано. Тренер по физподготовке ЦСКА видит мою программу. Если в клубе дают высокую нагрузку, он подсказывает, что где-то нужно убрать одну серию. 

– На сколько снизился уровень жировой после начала работы с Мусаевым?

– На два с половиной-три процента. Мышечная масса поднялась на три процента. Это хороший прогресс.

– Питание поменялось?

– До Мусаева мне казалось, что я питаюсь суперправильно. После знакомства с ним понял, что, например, йогурт без сахара после обеда мне не нужен. То же самое с орехами и протеиновыми батончиками. 

– Таким образом жизни нельзя себя загнать?

– Можно, золотая середина очень важна. Я держусь всю неделю, но после полного матча могу съесть шоколадку или бургер с хорошим мясом. Это расслабляет. Но бургер нечасто – если, например, за игру сбросил два килограмма.

– Как к таким признаниям отнесется Мусаев?

– Ха-ха, лучше ему это не читать. Как Тамик я бы не смог, он не дает себе расслабиться ни на секунду. Когда бы я ни приехал в зал, Мусаев постоянно там. Может, он меня, конечно, поджидает, но это факт. Кто-то скажет, что Мусаеву это мешает, но такой образ жизни привел его туда, где он есть сейчас.

– У тебя удивительная семья: вас четверо детей, три из них уже взрослые – и все известные. Ты футболист, старшие брат и сестра – актеры. 

– Вот ты спросил, а я первым делом подумал, что ничего особенного в этом не вижу. Но если задуматься, конечно, это нечастая история. Если куда-то выбираемся все вместе и кто-то подходит с просьбой сфотографироваться, мы сначала не понимаем, к кому именно подошли. Иногда могут даже к папе подойти, потому что он снимался вместе с братом. 

Мы очень благодарны родителям, которые рискнули и переехали в Москву, не имея здесь ничего. То, что есть у нас, – только благодаря им. Слава богу, теперь родители не работают. Мама – медсестра, во время ковида была в самом жестком месте. Я видел, как она работала два дня подряд, приходила домой без сил – можно сказать, что не жила, а существовала. Тогда было очень больно на нее смотреть, поэтому нашей первой целью с братом и сестрой был полный комфорт для родителей. Папа и мама – герои, которые не носят плащи.  

– Как часто встречаетесь все вместе? 

– Конечно, в последнее время гораздо реже, потому что у меня, брата и сестры жесткие графики. Но если встречаемся, все очень весело – мы все очень позитивные. Всегда очень громко, все подкалывают мелкого брата. Ему только исполнилось одиннадцать, но ощущение, что ему двадцать пять – так говорит и рассуждает. Наверное, ему придется сложнее, чем нам, потому что с него спрос выше. Будем стараться ему помогать.

– Он тянется к кино или футболу?

– Занимается футболом, очень хорошие задатки. Мне будет обидно, если он не будет развиваться в этом направлении, в последнее время увлекся пением. Поет он хорошо, как и играет на гитаре. Так что с удовольствием буду ходить на его концерты, такого в нашей семье еще не было.

– Тебя тянуло к актерству?

– В детстве мама подходила после футбольных тренировок: «Не хочешь денежку заработать?» Я всегда был за, это лучше, чем сидеть дома. Поэтому снимался и в рекламе, и в сериалах. Не могу сказать, что мне это очень нравилось, но и никакого дискомфорта не испытывал – поэтому сейчас я всегда открыт к интервью. 

– Как мама узнавала о кастингах?

– Сестра снимается с раннего детства. На кастинге могут искать девочку условно десяти лет и мальчика – восьми. Маме приходили кастинги на сестру, она видела, что нужен еще и мальчик – и тогда предлагала мне. 

Влада готовилась к кастингам, учила какие-то стихи, а я приезжал очень вальяжно. Проходит неделя – меня берут, а сестру нет. Не понимали, как все работает. Леша относился к пробам скорее как я, но его это зацепило, поэтому и пошел дальше.

– Влада обижалась?

– Переживала, но родители находили нужные слова. Очень важно уметь радоваться друг за друга – в нашей семье это есть. 

– Ты смотришь все проекты брата и сестры?

– Приходится, ха-ха.

– Приходится или…?

– Да нет, конечно, смотрю с удовольствием. После каждого проекта брата или моей игры даем рецензии, говорим, в чем нужно добавлять. 

Недавно Леша спросил: «Посмотрел?» Я ответил: «Брат, без обид, не мой жанр». Тогда он вспомнил недавнюю игру ЦСКА, в которой мы играли не очень хорошо: «Я посмотрел это с первой до последней минуты. Будь добр, посмотри проект». Посмотрел – в целом неплохо.

– Насколько ваши рецензии друг другу профессиональны?

– У брата точно профессиональные. Он с семи до семнадцати занимался в топовых академиях. Возможно, не может играть на хорошем уровне, но с пониманием футбола у него все в порядке. Да, он не мой тренер, но я всегда прислушиваюсь к его мнению. 

Я больше выступаю с позиции обычного зрителя. Но если мне как обычному зрителю нравится, то значит, понравится и большинству. 

– Какие претензии брат чаще всего предъявляет?

– Даже если ЦСКА допускает мало моментов и не пропускает, Леша может сказать: «В обороне все хорошо, но мне показалось, что ты мало двигал мяч вперед, редко находил передачи в третью зону». Я могу ему объяснить, почему так происходило – например, выполнял установку, по которой это не очень приветствовалось. Но многое в оценках брата совпадает с тем, что говорят тренеры. 

– Любимый проект брата и сестры?

– У Влады – «Монастырь-2», который еще не вышел. Но это проект, который волнует меня и брата, потому что, по ее словам, у нее достаточно открытая роль. Сначала думал, что не буду это смотреть, но сейчас все-таки склоняюсь к тому, что нужно. 

У Леши все началось с «Ивановы-Ивановы». Ну и, наверное, выделю «Контакт» – там снималась и сестра. Для «Контакта» Леша сильно набрал вес – когда смотрел, как он это делает, честно говоря, завидовал. Он ел вообще все, вообще не тренировался. В этом смысле у него очень интересная профессия – такие трансформации ради одной роли. 

– Стартует вторая часть сезона. Какие мысли перед ней?

– Фабио Челестини говорит: «Вы забрали Суперкубок, осталось два трофея». Он не скрывает цели на сезон, мы его поддерживаем. Конечно, выиграть РПЛ будет непросто, у нас сразу тяжелый график. Но, наверное, у чемпиона и не может быть легких матчей. 

Мы готовы к этому пути.