Последние события

Матчи ПФК ЦСКА

Таблица

Владимир АСТАПОВСКИЙ: Брянские волки не ломаются!

12 апреля ушел из жизни легендарный голкипер Владимир Астаповский.

12 апреля ушел из жизни легендарный голкипер Владимир Астаповский. Он отдал нашему клубу 10 лучших лет своей жизни. В ЦСКА Астаповский сделал свои первые шаги в большом футболе, вырос в именитого мастера, добился признания. И вот — его не стало. Ушла еще одна армейская легенда...

Сегодня мы публикуем одно из последних интервью Владимира Александровича, которое он дал клубному журналу Red-Blue Tribune в ноябре 2010 года.

- Вы родом из Брянска, но первой серьезной командой у вас был бакинский «Нефтяник». Как вы оказались в столице Азербайджана?

- Так ведь я учился в бакинской мореходке. Надолго, правда, задержаться в «Нефтянике» мне не удалось — призвали в армию. Но я все же успел взять в составе сборной Азербайджана «бронзу» союзного первенства среди юношеских команд. Через два года мои товарищи - «нефтяники» - стали третьими в чемпионате СССР, а я в это время играл за севастопольский СК Черноморского флота. Целых четыре года там провел.

- Почему так долго?

- На флот тогда на четыре года призывали. Как раз в тот год, когда я должен был демобилизоваться, срок призыва сократили до трех лет на флоте и двух — в остальных родах войск.

- Должны были демобилизоваться, но не сделали этого?

- Я уже одной ногой был на гражданке. Собирался переезжать в Симферополь — в «Таврию» меня брали, — как вдруг приходит приказ о моем переводе в Москву, в ЦСКА. Это мой севастопольский тренер — Михаил Иванович Ермолаев (кстати, он в свое время был даже капитаном столичных армейцев) порекомендовал меня Боброву. Так вот, когда Всеволод Михайлович меня в первый раз увидел, он так сразу Ермолаеву и сказал: «Кого ты мне привез? Это ж мешок с дерьмом!»

Представьте мое состояние! А тут еще вокруг такие люди: Шестернев, Истомин, Афонин, Капличный — вся оборона сборной Союза, иными словами. Я поначалу только пятым был вратарем (после Пшеничникова, Шмуца, Кудасова и Когута), но очень скоро приблизился к основе. Пришлось, конечно, как следует потрудиться для этого. При всех наших тренерах пахал до седьмого пота. Ну а тренировки Тарасова — это вообще отдельная песня. Просто ужас был какой-то.

- Вы имеете в виду большие физические нагрузки?

- Нет. У него для вратарей была своя, отдельная методика.

- Видимо, из хоккея взятая.

- Да. Полевым игрокам он давал серьезные нагрузки, а вратарей заставлял заниматься только гимнастикой, акробатикой и растяжками. И при этом мы все делали с мячом. Он любил говорить: «Ты у меня спать с мячом будешь!» И, в общем, так и было.

- Вам много дали эти занятия?

- Много, но еще больше мне дал Лев Яшин. Он ведь рядом с Песчанкой жил, и приходил на наши тренировки очень часто. Его подсказки были для меня очень ценными. Он, бывало, каждый эпизод моей игры мог подробно разобрать. Часто говорил: «На тренировке ты должен ловить все, что летит в ворота. В игре можно что-то отбить, а на занятии лови все!»

- Стиль игры вратарей сильно изменился с ваших времен. Как вы относитесь, например, к тому, что большинство голкиперов сейчас идут на мяч ногами вперед?

- Крайне отрицательно. Во-первых, это очень опасно для нападающего.

- Но менее опасно для самого вратаря.

- В общем, да, но если правильно бросаешься руками, то перекрываешь большую часть ворот. Форварду остается только перебрасывать, а ты еще поди исполни этот прием. Вратари наши после Дасаева стали ногами прыгать. Это он ввел моду. А в том плане что опасно, могу вот что рассказать из своей практики. Играли мы с «Зенитом» в 78-м году. Так там минут за 15 до конца их нападающий Владимир Клементьев прыгнул мне на руку и сломал ее. Я потом четыре месяца лечился. Мне говорили, не сможешь, мол, больше прыгать за мячом вперед руками, побоишься. Какое там! Поправился, вышел и прыгал, как обычно.

- Расскажите про ту игру подробнее.

- Ну а что рассказывать. Наш доктор, Олег Маркович Белаковский, посмотрел тогда на руку, попросил пошевелить пальцами, увидел, что не получается, и понял, что это перелом. Наложил на предплечье две линейки, перебинтовал и выпустил на поле — замены уже все сделали. Счет к тому моменту 1:1 был, но в конце мы смогли забить победный.

- Вам в игру-то приходилось вступать?

- А как же! Был момент, когда я мяч отбил перед собой и хотел было тут же взять его в руки. А рука-то одна не работает, и у меня не получается его прижать. Зенитовцы это увидели и говорят друг другу: бьем издалека — вратарь однорукий, не поймает. Как бы не так! Все достал, что летело в створ.

- Как оцените игру сегодняшнего первого номера армейцев?

- Есть Акинфеев, дальше большой пробел, и только потом идут остальные. Конечно, и у него бывают ошибки, но ведь не ошибается только тот, кто ничего не делает. Мне кажется, он немного устал. Было бы неплохо давать ему отдыхать, когда команда уверенно побеждает или в товарищеских играх. Да и второму вратарю практика никак не навредит. Ведь всякое может быть. Сменщик должен быть готов на сто процентов.

- В последних играх Акинфеев отразил два пенальти кряду.

- Да, причем с Македонией 11-метровый назначили несправедливо. Я, как вратарь, прекрасно помню свои ощущения в такие моменты. Я всегда думал: ах вам такой пенальти ставят? Ни за что не забьете! При этом сама собой возникает предельная концентрация и дополнительный кураж. С Игорем, полагаю, в том матче так и было.

- Вы ведь и сами считались специалистом по пенальти. У вас каждый год было по несколько отраженных 11-метровых.

- Лучшим в этом смысле все же был железнодорожник Золтан Милес. Но и я много внимания уделял пенальти. После тренировок оставлял ребят, чтобы они мне били с точки. А Тарасов так вообще требовал, чтобы я отбивал все пенальти. «Ты у меня будешь, как Третьяк, все доставать», - говорил он. Я ему: «Анатолий Владимирович, так у Третьяка ворота крохотные, щитки, клюшка и ловушка. А у меня — семь с половиной метров за спиной». Но Тарасов и слушать не хотел...

- Вы упомянули слово ошибка. Не могу не спросить о печально известной игре с «Араратом» 1971 года и ошибке вашего сменщика Леонида Шмуца.

- Леня поймал мяч и хотел быстро вбросить его в игру. В ту секунду на него неожиданно выскочил их нападающий. А рука-то уже была занесена, он ее движение остановил, но мяч соскочил и вкатился в наши ворота. Это даже не столько ошибка была, сколько несчастный случай. Один на тысячу.

- И все же карьера Шмуца дальше пошла по нисходящей.

- Не в этом дело. Ленька ведь вообще флегматик по натуре. Мы выходили на тренировку, он брал мяч и без конца бил мне в ворота. Сам вставать не хотел, говорил: «Ты стоишь? Вот и стой. Летай, как голубка». Его тренер не ставит, так ему все равно. Упорства Шмуцу не хватало, рвения, амбиций, целеустремленности. А в остальном, я всегда говорил, он на голову меня превосходил.

Целеустремленность — это серьезное качество. Вот, например, в 75-м поставил я перед собой задачу съездить на Олимпиаду — и съездил. В лепешку расшибся, а съездил. А ведь Лобановский меня поначалу в упор не видел в сборной. Но на сборах в Конча-Заспе я так вкалывал, что у него просто не было выбора. Уж какие там Лобановский нагрузки давал, и описать трудно. Но ведь брянские волки не ломаются!..

- На Олимпиаде-76 наша команда стала третьей, а вас признали лучшим игроком  турнира. В том же 76-м вы стали лучшим голкипером и футболистом СССР.

- По всем показателям, меня должны были назвать лучшим игроком страны еще в 1974 году. Но тогда Лобановский убедил всех, что я не дорос еще. Тарасов после этого серьезно поругался с Федерацией футбола. Ну а через два года у Лобановского, конечно, уже не было претензий на счет меня.

- И тогда вы впервые услышали: «Лучший наш вратарь московский — это Вова Астаповский!»...

- Не услышал, а увидел. Пришел как-то в наш диспансер. А там во всю длину забора сбоку от ЛФК это и было написано. Я говорю Белаковскому: «Олег Маркович, распорядись, чтоб закрасили». А он в ответ: «Не надо. Пусть все знают!»

Поделиться:
Плюсануть
Поделиться
Отправить
Класснуть
Запинить